- Надеюсь, так все и будет, Чарльз. - Раулинс заколебался. - Но как подействует на нас... близость с ним? Я имею в виду его болезнь... его воздействие на окружающих...

- Мерзко.

- Ты его видел уже после того, как это случилось?

- Да, множество раз.

- Я по-настоящему не могу себе вообразить, как это можно находится рядом с человеком, когда все его естество воздействует на тебя.

- Ощущение такое, словно ты забрался в ванну, полную кислоты, ответил Бордман с некоторым сомнением. - К этому можно привыкнуть, но полюбить никогда, это как огонь по всей коже. Уродство, страх, жадность, болезни... хлещут из Мюллера.

- Ты сказал, что он человек чести...

- Был - и слава тебе, Господи! Если даже в мозгу такого достойного человека, как Дик Мюллер, кроются эти мерзости, то что же говорить об обычных людях? Только послать на них подобное несчастье, как то что выпало на долю Мюллера.

- У Мюллера было достаточно времени, чтобы самому сгореть от собственного невезения, - заметил Раулинс. - Что будет, если к нему теперь вообще нельзя приблизиться? Если та эманация, что от него исходит, окажется настолько сильной, что мы не выдержим?

- Выдержим, - сказал Бордман.

2

В лабиринте Мюллер проанализировал ситуацию и прикинул свои возможности. В окошках видеоскопа были видны изображения корабля, пластиковых куполов и мелькание крохотных фигур. Теперь он жалел, что не смог отыскать аппаратуры контролирующей четкость изображения. Но он считал, что ему повезло, что он может пользоваться этим приспособлением. Множество аппаратов в этом городе утратило свои свойства из-за износа каких-то узлов. Мюллеру удалось установить, для чего служат лишь некоторые из них, да и ими он пользовался далеко от идеала образом.

Он следил за туманными изображениями ближних своих - людей, занятых разбитием лагеря на равнине - и прикидывал, какую новую пакость они ему приготовили.