В верхнем ряду экранов - седьмой, восьмой, девятый, десятый - вроде бы показывали изображения из зон "Г" и "И", наиболее близких к наружной стороне, самых больших и самых опасных. Мюллер решил не рисковать и не проникать в них для детального подтверждения этой гипотезы. Нет смысла, думал он, нарываться на эти все неприятности только затем, чтобы детально исследовать ловушки. Одиннадцатый и двенадцатый экраны показывали пейзаж вне пределов лабиринта - равнины, оккупированной теперь кораблем.
Немногие из устройств имели такую информационную ценность. Посреди центральной площади города стоял под защитным зонтиком из хрусталя двенадцатигранный камень рубинового цвета, и внутри его тикал какой-то механизм. Мюллер предполагал, что это атомные часы отмеряющие время в единицах, принятых в то время, когда они были спроектированы. Камень подвергался определенным изменениям: рубиновая поверхность мутнела, приобретала цвет граната, а то и черный, а сам камень перемещался на своем основании. Мюллер старательно регистрировал все изменения, но еще не понял их назначения. Эти метаморфозы происходили не случайно, но их ритмику и последовательность он понять не мог.
На каждом из восьми углов площади стоял угловатый металлический столб высотой примерно в шесть метров. Эти столбы медленно поворачивались в выемках на протяжении всего года. Мюллер знал, что один полный оборот они осуществляют каждые двадцать месяцев, то есть за то время, которое занимает у Лемноса на один оборот вокруг солнца, но он подозревал, что эти пилоны содержат в себе какую-то более глубокую цель.
На улицах зоны "А" на равных расстояниях располагались клетки с прутьями, выполненными из материала, напоминающего алебастр. Но ни одним из способов ему не удалось открыть их. Но дважды за эти годы он убеждался, что прутья были втянуты и клетки распахнуты. Первый раз они были открыты на протяжении трех суток, а потом ночью, когда он спал, прутья вернулись на место. Несколько лет спустя клетки вновь раскрылись. Он попытался не спускать с них глаз, стремясь узнать секрет этого механизма. Но на четвертую ночь он задремал так глубоко, что не заметил, как они закрылись.